Два часа на жизнь


Ныне модно встречать свободу сардоническим смехом, отдавая ей должное как вышедшей из употребления ветоши. Я не подвержен моде и полагаю, что без свободы ничто не существует в мире; она даёт цену жизни; окажись я последним из её защитников, я не перестал бы возвещать о её правах.
Шатобриан

Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе. (Рим. 8.15)



Закат кричал малиновым койотом, надрывно, над замершей в ожидании ночи могучей прерией. Красные всполохи, как пламя далёких костров, рвали притихшее небо безумной пляской равнинного ветра. Все краски жизни разметались над степью, словно в последнем вздохе, последнем прости. Свободные твари свободного мира готовились перейти рубеж, неистово воя о чём-то неведомом, изначальном. Многоцветие звуков вечерней молитвой славило Бога.
Мир уходил во тьму. Жизнь ещё трепетала хором цикад и уханьем сов, но, всё тише, настороженно прислушиваясь к дыханью ночи, холодным туманом, спускавшимся с гор, всё ближе…, вот уже сумрак земли тихо поднялся к небу, чтобы накрыть, успокоить малиновый крик. Небо погасло, вспыхнули звёзды. Всё замерло в благоговейном «ах!» и сон, священный дар богов, рассыпал призрачный эфир над спящею землёй. Богиня-Мать, чуть слышным эхом, баюкала младенца: «Усни, малыш…». Мир успокоился.
Бесконечная радость переполняла юношу, лежащего на каштановых почвах Великих равнин в безбрежном океане звуков, таких же древних как сама жизнь. Счастье стучало: «Жи-ву!» Вся история рода, издревле населявшего земли южных равнин, существовала в нём здесь и сейчас, словно бы он воспарил над миром как птица, не знающая границ. Сила священных гор, билась в его груди, поднимаясь всё выше… Крик опьянённой души, вырвался наружу, пересекая пространство и время:
- Я свободен!
Чёрный мустанг, пасшийся неподалёку, вздрогнул, поднял красивую голову и удивлённо посмотрел на юношу, настороженно прислушиваясь всё ли в порядке с другом. 
- Я свободен, понимаешь, Призрак, я свободен!
Молодой апачи, прозванный за бесстрашие, Белым Орлом, смотрел на расшитое мириадами звёзд одеяло Великого Духа, чувствуя своё единение с каждой песчинкой здесь и в мирах, за пределами зримой вселенной. Обнажённое тело цвета осенней травы было наполнено жизнью. Духи благоволили ему. Сегодня он выследил стадо бизонов, такое большое, что ржавая умбра мохнатых тел покрыла весь горизонт до самого неба. Завтра Большая Охота, где он, Белый Орёл, будет охотиться с мужчинами своего племени как равный, впервые в жизни.
- Я стану мужчиной! Моё тело покроют жертвенной охрой, и я надену свой эш [1] и Поющий Тростник…, - глаза юноши наполнились влагой, - станет моей.
Чёрный мустанг, здоровый трёхлеток, способный следовать за солнцем по бескрайней степи презирая жажду, усталость и время, осторожно приблизился к мальчику, пытаясь сквозь шум человеческой речи почувствовать мысль.
Мягкий бархат ноздрей коснулся лица молодого апачи.
- Мы с тобой - одной крови [2], - шепнуло дыханье коня.
Юноша улыбнулся.
- Спасибо.…

Пронзительный вой сирены ворвался в тихую ночь криками смерти:
- Ваше время истекло! Р-49! Ваше время…
- Нет!!! Не сейчас!!!
Призрак исчез оставив след последнего вздоха на мокрой щеке....
Читать дальше

Число Зверя

- Ю-ю-ур, не знаешь, что с одноклассниками? Не могу войти. Пишет: «Зере воз энанексктед эррор виз юр регуест, и дальше плиз…»
- Блин! Юль, у меня самого полный «эррор». Все мои фантики, собранные с таким трудом для Розовой Королевы, накрылись вместе с тринадцатым уровнем.
Молодой архитектор, двадцать шести лет отроду, удобно устроившись на своей половине кровати, хмуро смотрел на тёмный экран айфона в салатовом бампере.

- И на фейсбуке та же история, и в инстаграмме, - не слыша мужа, ныла Юлька, тыча в новый смартфон указательным пальцем с длинным, чуть загнутым книзу ногтем, надёжно укрытым под слоем красного лака. -  Может меня взломали? А «ВКонтакте»? У тебя вконтакте работает?
- Сейчас посмотрю, - нехотя отозвался Юра, выходя из зависшей игры.
После нескольких безуспешных манипуляций, вспомнив недобрым словом провайдеров, хакеров и чёрт знает кого ещё, он обречённо ответил:
- Полная жопа.
Подумав, добавил:
- Знаешь, что, позвоню-ка я Генке. Он-то уж точно в курсе, что творится с сетями.
Юлька скривила тонкие губы в капризную гримасу.
- Пропал вечер, - обречённо вздохнула она, в сердцах отбрасывая недавнюю зависть подружек новый российский «Хоррор» (шестидюймовый смартфон украшенный крупными стразами с обновлённой «Алисой» внутри: верной, отзывчивой, умной).
Двадцати пятилетняя продавщица в магазине «Магнит Косметик» по прозвищу «а Баба Яга против» [1], приклеенному к ней случайно новой уборщицей, умной и едкой женщиной предпенсионного возраста, за вечное: «А я не согласна…,» - с хорошей фигурой и кукольным лицом, сидела на супружеском ложе в позе «Алёнушки» [2], размышляя о несправедливости жизни. Минуты без светских сплетен показались ей вечностью. Чтобы чем-то занять страдающий ум, Юлька включила плазму.
- Ну хоть телек работает, - выдохнула она. – Ну что там твой Генка?
- Говорит, что кто-то очень умный и злой создал вирус, убивающий сети. Не только у нас.
Юра был зол не меньше жены. Быстро лысеющий от жизни дом-офис-жена, с выпуклым лбом, приплюснутым носом, полными, влажными губами и взглядом мыслителя, он сидел по-турецки, в красных трусах, пытая осмыслить полученную информацию. Хорошая работа в архитектурном бюро с
броским названием «Мир» не добавила мира в его семью.
- А что в новостях?
- В наших, - с презрением в голосе, ответила Юлька, - как всегда – ничего.
- Найди Евроньюс, - посоветовал Юра жене. - Кажется, я его на сорок четвёртый поставил.
Юлька бросила пульт на половину супруга и раздражённо сказала:
- Вот сам и ищи свой «ньюс». Вечно всё куда-то затырит, а я потом ищи….
Юра подумал отшутиться: «Слушаюсь Ваше Величество,» - но, решил, что на вечер проблем достаточно и просто, молча поднял «лентяйку».
«…Паника усиливается. В два двадцать два ночи по Московскому времени, неизвестный вирус атаковал социальные сети по всему миру. Что это? Ответные меры Москвы на непрекращающиеся санкции, заговор спец. служб или новая форма терроризма? Что означают эти цифры: двадцать второго февраля две тысячи двадцать второго года, два двадцать две после полуночи? Что вы на это скажете, профессор Лейбман?» – допытывалась ведущая новостей у лысого мужчины в жёлтом костюме и коричневых, круглых очках.
«Давайте начнём с чисел,» - тактично обошёл коварные вопросы профессор. – «Мне кажется, ответ очевиден: троичная система двоек, в нумерологическом исчислении, даёт нам самое известное в мире число - число Зверя. Смотрите, двадцать второе февраля, складываем двойки, получаем первую шестёрку. Далее, складываем год и время. Три шестёрки – число Зверя».
«Вы считаете, наступил апокалипсис?»
«Ну, я бы не стал драматизировать…»

- Выключи эту чушь! – фыркнула Юлька. – У них всегда апокалипсис, когда сказать нечего. Я совершенна не согласна с дурацкой теорией….
- А я, поверил. Хлопнуть напоследок дверью, это как раз в стиле тупых…, - Юра посмотрел на светлые волосы жены, - китайцев. Планета гибнет. Апокалипсис? Почему бы и нет?
- Ты что, совсем уже того? Пол России сейчас рыдает, а он…. Человек без интернета, это как…, - Юлька лихорадочно подбирала подходящее сравнение.  – Как…, ногти без маникюра, - победоносно заявила она, радуясь, что так удачно поставила мужа на место.
Читать дальше

Аналекты

Решилась на "почитать" стихи, что, конечно, было для меня чрезвычайной смелостью (синоним - наглостью).
Просто был повод: нагуляли в парке с пол часа видео, сам собой состряпался микс.
На видео Валентин Массов, голос за кадром, соответственно, мой.


Интервью газете "Молодой Ленинец"

Интервью газете "Молодой Ленинец". Не всё. Выбрала тему молитвы и немного о творчестве.

Мысли по поводу 3

Матисс мне друг/ближе, но истина дороже. Тема Пикассо чёрной, щетинистой кистью прошла по моему творчеству, ос
тавив за собой несколько гениальных работ (кто-то может не согласиться, но для меня это так).

"Воспоминание о будущем" (автопортрет с Пикассо)
"Supper with Picasso"
"Лампа, кот и Picasso"
"Яблоки для Пикассо"
Я не придумываю названия. Мысль, вложенная в работу, часто не мной, а кем-то невидимым стоящим/парящим рядом, водит моей рукой, заставляя писать на обратной стороне холста многоречивое Picasso.

 

 

Мысли по поводу 2

Из наименее понятого. Я давно уже привыкла, что российский взгляд, проходя мимо моих работ, как правило, вздрагивает, воспринимая свободное от отечественной художественной школы письмо, в лучшем случае, как бред подвыпившего творца. "А что там нарисовано?" - обычная реакция нормального обывателя на мои художества. Но есть работы, от которых зритель не только вздрагивает, но всячески морщится, пытаясь прочихаться от нахлынувшего на зрительный нерв эстетического неудовольствия и абсолютного непонятия взбесившихся линий и клякс. Я же люблю такие работы, когда они случаются, сами собой, не спрашивая моего хотения, не подчиняясь творческому раздумию и когда-то усвоенным школьным урокам.

 

 

Мысли по поводу

Почему я плохо расстаюсь со своими ранними работами? Это как живое прошлое, как будто ты снова вошёл в ту же реку. Я вспоминаю себя нетронутой миром, наивной, доверяющей людям, верящей в то, что творчество - это единственно верная цель не только для меня и... учусь быть снова ребёнком.